Павел Косенко (pavel_kosenko) wrote,
Павел Косенко
pavel_kosenko

Categories:

Однажды на гастролях в Костомукше, 2002 год

Когда я читаю такие истории к своим фотографиям, то понимаю — надо книгу издавать. С текстами. В соавторстве с участниками тех событий, которые я снимал.

Обязательно почитайте сий дивный рассказ, он короткий. Я плакалъ. И ведь всё истинная правда. Слово в слово. История столь хороша, что я просто обязан привести её целиком. А заодно приложить к ней еще несколько фотографий с той пленки. Итак, дело было в далёком 2002 году в городе Костомушка...



***

На представленном фото, сделанном в 2002 году, благородный барабанщик Пётр Юрич Плюхин убивает сосулей йотуна. За эту фотографию мы должны поблагодарить нашего гитариста дона Пабло де Косенко, который тогда был скорее гитаристом, чем знаменитым фотографом, блогером и путешественником. Хочется думать, что именно мы, группа Белая Сова, повлияли на него таким образом, что он бросил гитару вместе с гастрольной жизнью к такой-то матери, полюбил всей душой тихий и дружелюбный фотоаппарат и через него поднялся к сияющим вершинам.

Фото сделано в густолесистой местности, совсем рядом с эпицентром ужасающих событий, о которых я поведаю ниже...

В декабре 2002 года группа «White Owl» посетила волшебный заполярный город Костомукшу, где дала феерический фестивальный концерт и посетила все местные злачные места в виде сауны и горно-обогатительного комбината. Поселили нас на базе отдыха, находящейся за чертой города. Там было дивно, вид заснеженного карельского озера из окна нашего домика на раз снимал все похмельные симптомы. Смутила, конечно, бумажка, которая была повешена над раковиной в кухне, гласившая: «Музыкантам из Москвы – в раковину не ссать!». Мы не обиделись – фестиваль-то там уже не первый год и устроители фестиваля, как люди опытные, видимо имели некоторые основания.

За окном бродили необычные сгорбленные люди в косухах и валенках, сверкали глазами. Работники базы божились, что это приезжие.

Дон Пабло отломал сосульку в человеческий рост. Вот ту, которую на фото, там таких еще много было. Барабанщик Пётр её в итоге сломал об меня.

Мы там, на базе, ночевали только. Отходили от знакомства с городскими достопримечательностями.

В последнюю ночь, в которую мы и выступили на фестивале, я отбыл на покой раньше других. В этот день нам еще устроили экскурсию на комбинат и вид карьерного самосвала произвел на меня совершенно убийственное впечатление. Я почувствовал себя Мэд Мэксом, и больше не готов был к зрелищам. После концерта сразу уехал спать. Мне снился карьерный самосвал грузоподъемностью в тонну, который съезжал в карьер как собачка, на задних колесах.

Барабанщик Пётр, проживавший со мной в одной комнате, вернулся уже под утро. Они, вместе с басистом Артёмом и техническим директором Андреем, посетили остаток злачных мест (о которых потом рассказывали массу интересных с точки зрения антрополога вещей) и вернулись умиротворенные. Даже не шумели почти. Совсем чуть только.

Проснулся я от странного ощущения – что в номере находится кто-то еще. Просыпаться не хотелось, поэтому я попробовал определиться на слух. И вправду, в комнате сопел посторонний. И это был не Пётр. Пётр спал и храпел. А сопел и возился, определенно, неспящий.

Я не стал разводить проблем из происходящего, допуская, что в номере живет еще масса народу, технический директор может искать водку, басист Артём может искать сало, а корреспондент Петрозаводского радио Айдар может искать тему для репортажа. Да мало ли кто что может искать в нашей комнате, из-за всего просыпаться, что ли? Скосил глаза, обнаружил смутные очертания человека в куртке и в лыжной шапочке, слегка напоминающие технического директора. Успокоился. Но ненадолго.

Пришелец топтался у входа. Потом он зачем-то встал на колени у нашего шкафа. Послышалось журчание, не оставляющее сомнений в том, что именно происходит.

От нереальности происходящего мне показалось, что я сплю.
Представить себе технического директора, человека достойного, который нассал на шкаф друзей, было никак нельзя.

Тем временем, гость, довершив свое дело, деловито улегся в куртке прямо там же, около шкафа и начал похрапывать. По наполнению воздуха в комнате алкогольными парами я понял, что всё это – ужасная явь.

Для того, чтобы не ошибиться, я, осторожно переступив через тело, вышел в коридор. Кровать технического директора была занята, по всем признакам, им же, возможно, даже с женщиной.

Настала пора активных действий. Я включил свет, наступив, при этом, в лужу.

Последний факт меня просто взорвал. Я воззвал к барабанщику Пётру. Пётр проснулся, ни хрена не понял спросонья, и, движимый мало понятными мне в тот момент гуманистическим чувствами, начал вступаться: «Хагнир, хватит третировать человека… Хватит применять к нему грубую физическую силу... ногами-то зачем… Каждый ведь может ошибиться… Приятель, вставай, ты ошибся номером…». Ну, примерно такой был смысл.

В этот момент Петр, неизвестно зачем, направившийся в коридор, также наступил в лужу.

И куда только гуманизм весь испарился?

Тон мгновенно изменился. Петр, возвышавшийся около гостя Родосским колоссом, клокотал от негодования: «Ах вы, самка собаки такая, вставайте и извольте покинуть помещение, вы, использованный и грязный презерватив, недостойный уважения!!!». Ну, примерно такой был смысл. Я сдал Петру свой пост у тела, а сам гавкал образными выражениями со своего дивана.

Гортанные крики в две глотки возымели действие. Тело поднялось. Писающий мальчик, пошатываясь, стоял в своей обоссанной куртке и, несмотря на муть в голове, понимал, что спорить с двумя всклокоченными людьми в трусах, у который хорошо поставлена разговорная русская речь, видимо не стоит.

Поэтому он смиренно сходил в туалет за тряпкой и вытер, как смог, свою лужу. К этому моменту мы с Петром заняли безопасную позицию и держали наготове ботинки, поскольку бить обоссанного гостя руками и ногами, по законам гостеприимства, нехорошо.

После этого мы его попросили уйти, добавив, что если он сделает это в ближайшую минуту, его выход состоится, так и быть, без нашего физического участия. Писающий мальчик отправился к выходу, но где-то на середине пути кураж напополам с остатками мочи, ударил в голову, траектория его пути изменилась и он пинком ноги открыл дверь в комнату, где спали корреспондент Айдар и дон Пабло.

Тут барабанщик Пётр привстал, как был, с ботинком в руке (в этот момент он стал похож на Тарзана с ботинком) и сказал фразу, которая стала потом мемом (мемов в 2002 году еще не было, а достойная этого фраза уже была и впоследствии пригождалась не раз): «Имеется в виду, выход там!!!». Писающий мальчик заметался по прихожей. Хлопнула дверь.

Пётр прошлепал к столу в прихожей, откуда послышался звон бутылок и звук наливающейся жидкости. Последовала минутная пауза. Из прихожей донеслась вторая меметичная фраза барабанщика Петра (также впоследствии не раз применявшаяся): «Блядь! Я даже не знаю, как это прокомментировать!!!». Из комнаты Айдара и Паши раздались аплодисменты.

Утром в сугробе напротив обнаружили отпечаток тела и обледеневшую лыжную шапочку. Само тело в районе обеда стучалось в дверь домика и хотело лечиться водкой, в чем ему было категорически отказано. Работники базы сообщили, что это был местный наркоман Рязанов, такого рода бон вояжи он совершал не в первый раз, а мы были первые, кто не разбил ему дыню.

Вот она какая, целебная сила слова.

(c) Михаил Чуйко ака «Хагнир»











Subscribe
promo pavel_kosenko january 1, 2010 00:05
Buy for 50 tokens
Полный список фототуров и выездных мастер-классов: http://www.frameway.club
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment